Я так хотел бы петь

                             о соловьях

И о мальчишках,

в бантики влюбленных,

А сам стихи слагаю о боях,

О сверстниках, бедою

                         обожженных.

 Я так хотел бы многое забыть,

Но не могу — не позволяет совесть.

И пусть мне юность пылкая простит

Мою порой невольную, суровость.

Она — не в назиданье, не в упрек

За модный стиль, за новый жизни почерк...

Она, как рана с тех военных пор,

То зарубцуется,

То вдруг закровоточит.

 И предо мною предстают опять

 За землю русскую в броске неодолимом —

 Отвоевавшие ее за пядью пядь —

Мои ровесники и побратимы.

Как нам тогда хотелось все успеть!

 Они остались юными поныне —

Им обелиски не дают стареть

На всем пути от Волги до Берлина...

 Они с тобою,

                          юность,

                                           и теперь

Своей мечтой,

Судьбой своей короткой.

Ведь это их Победой в Космос дверь

 Открыли их сыны —

Их одногодки.

Ведь это с Безымянной высоты,

Да с той —

У незнакомого поселка,

 Слетают ветры века...

Юность, ты

Дружна с ветрами,

Как с запевом звонким,

Как с соловьями курскими в саду,

Антоновками в розовом тумане...

 И я к тебе с легендами иду

О грозовом минувшем урагане,

 И я о нем рассказываю вновь,

 И убежден —

Тебе суровость эта

 Нужна как материнская любовь,

Как песня,

Что отцами не допета.

(из сборника В.С.Алёхина «Синие птицы»)